?

Log in





Мы привыкли уже к отступлению. Разбили ли нас германцы, сами ли мы, ощетинившись, расколотили их, мы знаем, что, в конце концов, мы будем всё–таки ОТСТУПАТЬ.



Полковник В. Б. Веверн,

командир 6–й Сводной

батареи





=================================================================



Цит. по:


Веверн Б. В. 6–я батарея. 1914–1917 гг. Повесть о времени великого служения Родине. Т. II; Париж, 1938 г.






Германская 420–мм (16–дм) мортира Круппа обр. 1913 г. Масса – 42,6 тонн. Дальность стрельбы – 9,3 км. Масса снаряда – 1,190 тонн; масса взрывчатого вещества – 300 кг.




Мы заметили также, что мы всегда сталкиваемся с противником, много превосходящим нас своею численностью, не говоря уже о колоссальной артиллерии всевозможных калибров и видов, находящейся всегда в его распоряжении, которой мы можем противопоставить только свои легкие 3–х дюймовые пушки, с придачей самого незначительного числа полевых гаубиц. Нашу тяжелую артиллерию мы видим крайне редко. Так в бою у Радымно, как редкий случай, с нами был тяжелый дивизион, разделивший общую участь плена с большинством наших полковых батарей.





Русская 76,2–мм (3–дм) лёгкая полевая пушка обр. 1902 г. Масса – 1,350 тонн. Дальность стрельбы – 8,5 км. Масса снаряда – 7,45 кг; масса взрывчатого вещества – 820 грамм.




Говорят, что у нас нет снарядов. Мы пока этого не чувствуем, хотя постоянно нам напоминают о бережливом их расходовании, причем учет им ведется самый строгий.

Итак, мы снова отступаем. Отступаем спокойно, без выстрела со стороны неприятеля, но тем не менее какая–то особенная тоска и обида гложут душу. И это явление общее у нас у всех, и у офицеров, и у солдат.

Ночь довольно светлая, звездная ночь. Я сижу верхом на лошади, погрузившись в невеселые думы, связанные с нашей горькой участью.

Послушайте, подполковник, ведь это же черт знает что такое! Ведь нет конца этому издевательству над нами.

Я поднимаю голову и вижу рядом с собой Сибиряка–командира батареи.

Ну чего мы опять отступаем? Не знаю как у вас, а у нас, на правом фланге, все наши дела были в полном порядке. А мы опять бежим. Если так уже плохо у нас, если нет снарядов, нет снаряжения, нет артиллерии, если у нашего начальства есть уверенность, что мы не можем, в настоящих условиях, бороться с немцами, то тогда отступали бы уж прямо без этих встречных боев и контратак, без этого самоуничтожения и моря крови, а если необходимо все–таки неприятеля задерживать, то выбирали бы для этого позиции, которые давали бы нам хотя бы преимущество своим рельефом, своим положением, а не наоборот: все преимущества позиций, непременно, сами отдают неприятелю. Ну чего, скажите пожалуйста, мы полезли под Радымно?

Я только пожал плечами.

Ну вот видите: вы не знаете и я тоже не знаю. А начальство наше, вы думаете, знает? У них предположение одно, а выходит то совсем другое. Засадить нас в болото и, в таком виде, подставить под удары, сидящих на горных позициях германцев. А теперь мечутся и не знают, что делать и все это, конечно, первым делом отзывается на наших спинах. Если нас сейчас вздумают повернуть обратно, я готов не исполнить приказания.


Мой собеседник оказался пророком: не больше чем через час после этого разговора, нас, действительно, повернули обратно и заставили занять позиции впереди галицийского местечка Краковец.


2–я батарея 33–й бригады ушла на новое формирование бригады, а 6–я сводная батарея попала в распоряжение начальника 32–й пехотной дивизии.

В батарее осталось семь орудий. Две разорванные пушки я отправил в обоз, находящийся в местечке, Краковец, но, к моему удивлению, через некоторое время эти две пушки вернулись обратно.

Разрешите доложить, В.[аше] В.[ысокопревосходительство], когда мы проезжали мимо штаба корпуса, начальник штаба остановил нас, спросил какой батареи и велел орудия везти назад на позицию. Я доложил им, что орудия разорваны, но начальник штаба закричал: все равно, назад на позицию!

После этого доклада, отвозившего пушки, фейерверкера Денисова, не оставалось ничего больше, как отправить их в обоз с наступлением темноты, что я и сделал.

Итак, в нашем штабе царит паника. Хорошего мало.




==================================================================




Гудок телефона:

Сообщить в штаб корпуса сколько 6–я батарея, сегодня в бою выпустила снарядов? [1]

1200. [2]

Командир корпуса приказал сообщить командиру 6–й батареи, что если еще раз повторится такой чрезмерный расход снарядов, командир батареи будет немедленно отрешен от командования батареей.







Все вышеприведённые цитаты взяты из II–го тома воспоминаний командира 6–й батареи полковника В. Б. Веверна; из главы «Отступление по Галиции».



Цит. по:


Веверн Б. В. 6–я батарея. 1914–1917 гг. Повесть о времени великого служения Родине. Т. II; Париж, 1938 г.



Стр. 46–49



 


Скошенные русские пехотные колонны под Скобровым.

Фото с немецкого источника:
http://www.stahlgewitter.net/ostfront/ostfront_05.htm






О том, как бездумно и бездарно ГРОБИЛИ Русскую Армию её генералы, смотри также:




  1. Воспоминания офицера Преображенского полка (лучшего гвардейского полка в России) С. А. Торнау «С родным полком»:

http://www.grwar.ru/library/Tornau/index.html


 

  1. Воспоминания выдающегося русского философа, а в Первую Мировую войну артиллерийского офицера Ф. А. Степуна «Из писем прапорщика–артиллериста»:

http://militera.lib.ru/db/stepun/index.html


 

  1. «Вы руками, вы зубами должны рвать проволоку!» (Командующий 12–й армией, болгарский генерал на русской службе Р. Д. Радко–Дмитриев). Смотри описание этого случая в мемуарах царского штабс–капитана, а впоследствии советского генерал–лейтенанта и военного советника в Китае А. И. Черепанова «Поле ратное моё»:

http://militera.lib.ru/memo/russian/cherepanov_ai/index.html





 


А он не перегрыз…


Этот несчастный солдат – один из миллионов жертв генеральского безумства, не позаботившегося даже об уничтожении колючей проволоки, с чем очень легко справлялась русская 3–дм (76,2–мм) полевая пушка обр. 1902 г. – основное орудие Русской Армии.



Другие жуткие картины расходования «человеческого материала» или «серой скотинки» (более лестных о себе отзывов русские солдаты так, видимо, и не заслужили у царского командования) смотри здесь:

http://www.stahlgewitter.net/ostfront/weltkrieg_ostfront.htm




А вот говорят

сами генералы:

1. ddНачальник штаба Верховного Главнокомандующего генерал–адъютант М. В. Алексеев (фактически планировал все военные операции с 23 августа 1915 г. по старому стилю):

«С такой армией в целом можно только погибать. И вся задача командования – свести эту гибель к возможно меньшему позору. Россия кончит прахом, оглянется, встанет на все свои четыре медвежьи лапы и пойдет ломать... Мы бессильны спасти будущее, никакими мерами этого не достигнуть. Будущее страшно, а мы должны сидеть, сложа руки, и только ждать, пока все начнет валиться. А валиться будет бурно, стихийно».

2. ddГенерал–адъютант Куропаткин А. А. Брусилову после военного совета в апреле 1916 г. «Что делать в 1916–м военном году?» после того, когда один только Брусилов предлагал наступать:

«Вы только что назначены главнокомандующим, и вам притом выпадает счастье в наступление не переходить, а следовательно, и не рисковать вашей боевой репутацией, которая теперь стоит высоко. Что вам за охота подвергаться крупным неприятностям, может быть, смены с должности и потери того военного ореола, который вам удалось заслужить до настоящего времени? Я бы на вашем месте всеми силами открещивался бы от каких бы то ни было наступательных операций, которые при настоящем положении дела могут вам лишь сломать шею, а личной пользы вам не принесут».

Как Куропаткин в бытность свою Главнокомандующим в Русско–Японскую войну проиграл все сражения, постоянно повторяя: «Терпение, терпение и ещё раз терпение!», широко известно всем. Но вот как он, в результате своей ловкой интриги совместно с ген. Алексеевым выгнав талантливейшего русского полководца П. А. Плеве с должности командующего Северо–Западным фронтом в феврале 1916 г., утопил 100.000 русских солдат и офицеров в талой воде, читай воспоминания царского генерала М. Д. Бонч–Бруевича:

http://militera.lib.ru/memo/russian/bonch-bruevich_md/index.html

[Главы 7–я и 8–я]

Даже Императрица Александра Феодоровна спрашивала мужа в письме, точно ли он уверен в своем решении назначить «генерала–от–поражений» Куропаткина на должность командира Северо–Западного фронта, защищавшего столицу, на что Царь ответил:

«После долгого и всестороннего обсуждения с Алексеевым я решил назначить Куропаткина на место Плеве. — Я знаю, что это вызовет много толков и критики, но что же делать, раз так мало хороших людей! Так что я за ним послал и сообщил ему об этом вчера. … Я думаю, что, с Божьей помощью, Куропаткин будет хорош как главнокомандующий. Он будет непосредственно подчинен ставке и таким образом не будет иметь на плечах такой ответственности, как в Манчжурии! Ты можешь быть совершенно уверенной, что армии под его начальством будут приветствовать его назначение». [Письмо из Могилёва от 6 февраля 1916 г.; Цит. по: Платонов О. А. «Николай Второй в секретной переписке». М.: Алгоритм, 2005 г., стр. 401]

3. ddЧлены Совещания по обороне предлагали в числе мер, направленных к сохранению боеспособности армии, «бережливое расходование человеческого материала в боях при терпеливом ожидании дальнейшего увеличения наших технических средств для нанесения врагу окончательного удара». Записка членов Особого совещания, полученная в Ставке и сообщенная главнокомандующим фронтами, вызвала с их стороны чрезвычайно характерные возражения, которые только подтверждают то, что упрек членов Особого совещания по обороне в проявляемой нашим высшим командным составом малой бережливости офицерской и солдатской крови был справедлив. Генерал Брусилов, главнокомандующий армиями Юго–Западного фронта, пишет в своем ответе [От 8/21 декабря 1916 г., № 1427]:

«Наименее понятным считаю пункт, в котором выражено пожелание бережливого расходования человеческого материала в боях при терпеливом ожидании дальнейшего увеличения наших технических средств для нанесения врагу окончательного удара. Устроить наступление без потерь можно только на маневрах; зря никаких предприятий и теперь не делается, и противник несет столь же тяжелые потери, как и мы... Что касается до технических средств, то мы пользуемся теми, которые у нас есть; чем их более, тем более гарантирован успех; но чтобы разгромить врага или отбиться от него, неминуемо потери будут, притом — значительные».


Как же глубоко заблуждался Брусилов, когда говорил что противник „несёт столь же тяжёлые потери, как и мы“! Во время его безумного
«прорыва» потери были в три, а то и в четыре раза больше, чем у австрийцев и германцев, не упоминая уже о том, что ни одной из своих целей этот прорыв не достиг (Цель №1 выиграть войну; цель №2 хотя бы вернуть Варшаву; цель №3 — по крайней мере, отбить четвёртый по величине город Австро–Венгрии Лемберг (Львов), занятый в 1914 г. русскими войсками, но в 1915 г. оставленный ими во время Великого отступления). Я уже молчу о бойне под Ковелем и уничтожению гвардии на р. Стоход летом 1916 г., где генералы Брусилов и Гурко упрямо добивали последние боеспособные части некогда великой Русской Армии. С 22 апреля по 31 декабря 1916 г. потери России составили 2,040,261 человек; из них убитыми — 262,764; ранеными — 1,562,890. Германия в это время потеряла 262,493 человек (убитыми — 28,858; ранеными — 195,540), а Австро–Венгрия 639,331 человек (убитыми — 45,058; ранеными — 216,474). Итого все боевые потери противника составили 901,824 человек, или более чем в два раза меньше. При этом не стоит забывать о разнице в системе подсчёта у Германии и России. В первой учитывались даже легкие раны, поэтому в строй возвращался каждый второй солдат; в России же легкие ранения зачастую вообще не регистрировались, и в строй возвращался только каждый четвёртый. Следовательно, истинная разница в потерях составит никак не меньше трёх раз. (О потерях во время Брусиловской бойни и об операциях 1916 г. вообще см. труд С. Г. Нелиповича «Брусиловский прорыв. Наступление Юго–Западного фронта в кампанию 1916 г М.: Цейхгауз, 2006 г.; Серия «Сражения Великой войны». Если кто захочет получить книгу в PDF–формате, пишите мне на EMail: Lenya_Shachenkov@mail.ru).


===============================================================


[1] ddБлагодаря «чудесному» руководству военного министра Сухомлинова весь запас снарядов на войну был расстрелян к концу 1914 г., а новый почти не производился вплоть до смещения Сухомлинова. Начальник Главного Артиллерийского Управления генерал Маниковский писал, что норма расхода была установлена в 1910 г. как 1000 снарядов на орудие (на всю войну), тогда как еще в Русско–Японскую кампанию за одно сражение 3–дм пушка выпускала по 300 снарядов (Цит. по: Маниковский А. А. «Боевое снабжение русской армии в мировую войну». Изд. 3–е, переработанное и дополненное Е. З. Барсуковым для Библиотеки командира. М.: ГВИЗ, 1937 г.).

[2] ddТот бой (кстати сказать, окончившийся большой победой русских артиллеристов) происходил в мае 1915 г. Очень скоро (через месяц) у русских канониров будет лишь по 5, максимум по 10 снарядов на пушку в день. Вот что написал об этом артиллерийский офицер Эраст Николаевич Гиацинтов: «…и вдруг, когда мы уже накануне взятия города (Кракова), получаем приказ вместо наступления отступление! Оказывается, как мы вскоре узнали, истощился запас снарядов... Единственно, в чем мы нуждались, это в снарядах, часто нечем было стрелять по очень хорошо видимой и достижимой позиции противника. Бывали перестрелки, в которых мы принуждены были молчать из–за недостатка снарядов. Я помню, как один раз, 1 марта 1915 г., как раз когда я был дежурным офицером по батарее, по нам был открыт сильный артиллерийский огонь из трех батарей, причем одна из них была тяжелая 6–дм. Стреляли они замечательно, попадания были блестящие все рвалось вокруг батареи. Но мы должны были молчать, так как было запрещено стрелять и разрешалось только в случае крайней необходимости, то есть атаки неприятельской пехоты. Так пришла весна 1915 г., которая нам, кроме огорчения, ничего не принесла. Немцы стали снова наседать, снарядов у нас по–прежнему было очень мало, отпускали их, как в аптеке, по столовой ложке, причем со строгим наказом стрелять только в крайних случаях. Это очень действовало на нашу психику, и под давлением немецких войск нам пришлось продолжать отступление (Цит. по: Гиацинтов Э. Н. «Записки белого офицера». СПб, 1992 г. См.: «Моим детям и внукам»).



P.S

В довершение всего хотелось бы ещё раз напомнить, что Первая Мировая война обошлась Российской Империи в 11,000,000 чисто военных потерь из 16,000,000 солдат, призванных в армию; из них более 2,000,000 убитых и около 9,000,000 раненых, что было самыми большими показателями среди всех воющих стран (Этого не отрицали даже вероломные англичане — См., например, фильм BBC 1964 г. (к 50–летию со дня начала Первой Мировой) «The Great War»). Более точные сведения о русских потерях можно найти в замечательной (а по моему мнению, лучшей из всех остальных о войне 1914–1918 гг.) книге царского генерал–лейтенанта и профессора Николаевской военной академии Николая Николаевича Головина (1875–1944) «Военные усилия России в Мировой войне», впервые увидевшей свет в Париже в 1939 г. (http://militera.lib.ru/research/golovnin_nn/index.html), в частности главу 5–ю «Исчисление потерь в людском составе». Также большой интерес представляет собой труд историка–эмигранта А. А. Керсновского «История Русской Армии», где статистике убитых и раненых посвящены заключительные главы


ссылка(http://militera.lib.ru/h/kersnovsky1).



П. П. Карягин


«Ужас войны. Дошли!»


Атака русской пехоты на германские окопы


(1918 г.)


=============================================================


На самой первой фотографии изображена германская 210–мм (9–дм) стальная мортира Круппа обр. 1910 г. с артиллерийской прислугой. Эти грозные «носороги» на лафетах с «железными ступнями» стали настоящим бичом всех врагов Германии в Первую Мировую войну и блестяще проявили себя как на Западном, так и на Восточном фронтах, с легкостью разрушая бетонные перегородки в крепостях и с корнем вырывая окопы вместе с их защитниками. Одних только этих тяжёлых гаубиц на начало войны Германия имела 254, к концу же войны их число перевалило за 1,500, тогда как Россия на 1914 г. располагала лишь 240 тяжёлыми орудиями разных типов, и то калибром 107–мм и 152–мм. В итоге за 1914–1918 гг. Германия произвела 64,000 пушек и гаубиц и 306,000,000 снарядов к ним, а Россия – только 11,700 (преимущественно лёгких 3–дм пушек) и 67,000,000 снарядов. Не в этом ли одна из причин поражения?

Смотри по теме:

1. dБольшая советская энциклопедия под ред. А. М. Прохорова. М., "Советская энциклопедия", 1974 г., т. XIX, стр. 350

2. dБарсуков Е. З. «Артиллерия русской армии (1900–1917 гг.. В 4–х томах. М.: Воениздат МВС СССР, 1948–1949 гг. (http://militera.lib.ru/h/barsukov_ez2/index.html).

3. dМаниковский А. А. «Боевое снабжение русской армии в мировую войну». Изд. 3–е, переработанное и дополненное Е. З. Барсуковым для Библиотеки командира. М.: ГВИЗ, 1937 г. (http://www.grwar.ru/library/Manikovsky/index.html).




Батарея тяжёлых 210–мм (9–дм) мортир

обстреливает Пржемысл.

Масса орудия — 9,2 тонны. Масса снаряда — 121 кг, начальная скорость снаряда — 383 м/с, дальность стрельбы —9,4 км (в 1916 г. ствол был удлинён в результате модификации, и дальность возросла до 11 км); углы вертикальной наводки от 6° до 70°, горизонтальной — 4°.


Видео:


http://www.youtube.com/watch?v=s3uZB1CL4Mw